26 апреля 2013
4660

Президент своего большинства

Путин провел разграничительную линию между реальной политикой и экспертным мнением

Владимир Путин снова поговорил со страной. На вчерашней "прямой линии" не произошло ничего неожиданного. Он подтвердил свои прежние оценки - в том числе и в отношении оппозиции. Отвечая на жалобы и призывы россиян, он говорил, в общем-то, на одну тему - об ответственности политика, обремененного, в отличие от "независимого эксперта" и оппозиции, зависимостью от своего ядерного электората. Вопрос по международной тематике прозвучал только один: от главного редактора "Независимой газеты" Константина Ремчукова. Президент отвечал долго, обстоятельно и мотивированно.

Вопрос главреда "НГ" звучал следующим образом: "Ваш последний визит в Германию и Нидерланды был очень показательным, потому что вы большей частью (судя по тому, что нам показывали), рассуждали об однополых браках, о педофилах... И вообще невозможно было понять, каков традиционный содержательный компонент в российско-германских или в российско-голландских отношениях. Я отношусь к тому числу россиян, которые убеждены, что нормальные отношения России с Западом могут служить на благо россиянам. Это и технологический обмен, обмен знаниями в области здравоохранения. Считаете ли вы разумным во время вашей возможной встречи в сентябре с президентом Обамой обсудить комплекс мер по восстановлению доверия? И второе: согласны ли с моей оценкой о том, что уровень отношений между нашими странами временами напоминает период холодной войны - с этим обменом списками - "Магнитского" и "антимагнитского", обвинениями в зажиме демократии и политической свободы в России, с ответными обвинениями в том, что Запад финансирует нашу оппозицию?"

Диалог возможен и необходим

Путин пояснил, с чего началось "некоторое охлаждение" между Россией и Америкой: "Наши коллеги, прежде всего американские, призывали нас активно включиться в события в Ираке. Мы тогда сказали, что этот шаг является ошибочным, и делать этого не будем... Наша позиция была открытой и честной, и мой тогдашний партнер мне неоднократно сказал - у него к нам претензий нет. У нас был честный диалог. Потом возникли события в Риме, в других частях света". "Мы наблюдаем хаос везде, - добавил Путин. - И не считаем, что позиция наших партнеров является безусловно правильной. Почему мы должны поддерживать то, что считаем неверным?" - горячился президент. Однако оговорился: "Но это не значит, что нам не нужен комплекс мер, направленных на выстраивание отношений в нужном ключе. Действительно, вы правы, в ходе моей последней поездки много времени в переговорах было уделено и правам сексуальных меньшинств, и другим вопросам подобного рода. Понимаете, у них свои стандарты. Я там высказывался на эту тему и здесь могу повторить. Если в Голландии суд разрешил действия организации, которая занимается распространением педофилии, почему мы у себя должны брать эти стандарты? Если они хотят размножаться за счет эмигрантов, пусть это делают, мы же не лезем к ним... Почему мы должны все это переносить к нам? У нас другое общество. У нас попробуй разреши это. У нас же такая разная страна - и Северный Кавказ, и Дальний Восток, и Север, и Центральная часть. У нас невозможно внедрить все, что там возможно".

"Давайте не будем друг от друга ничего требовать, - продолжил Путин. - Давайте будем с уважением друг к другу относиться. Это не значит, что мы не должны искать пути сближения, пути того, чтобы лучше понимать друг друга. Кстати, страны, в которых я был, - наши ведущие торгово-экономические партнеры. И, несмотря на то что у нас есть некоторые разногласия по вопросам, о которых я только что упомянул, тем не менее у нас с Федеративной Республикой Германия - оборот 74 миллиарда долларов, а с Голландией еще больше - 82 миллиарда". Правда, пояснил президент, "немецкие эксперты считают, что часть 82 миллиардов все равно к ним относится, потому что наш импорт и экспорт идут через территорию Голландии. Ну, может быть, неважно. Во всяком случае, эти две ведущие страны - наши ведущие партнеры".

Константин Ремчуков удовлетворен ответом президента: "Для меня важно было, во-первых, признание факта охлаждения отношений. Я сделал упор на его третий срок, но президент открытым текстом сказал, что политическое охлаждение началось с 2003 года. То есть 10 лет происходит деградация наших отношений. Второе - он признал, что между нами и Западом, в частности - Америкой, существует кризис доверия. В-третьих, Путин согласился с тем, что необходимо продумать меры по развитию системы доверия между нами, и эти меры должны носить многоаспектный характер. Потому что никакой одной встречей нельзя это доверие вернуть. Доверие - это десятки направлений на разных уровнях: президентов, министров, бизнесменов, общественности... Доверие возникает на основе реальной политики. Все цели, которые я поставил, я достиг. Потому что я действительно убежден в необходимости "перезагрузки-2". И если Путин и Обама подойдут к сентябрю по крайней мере с желанием говорить на эту тему, то может начаться период ослабления той напряженности, которая накопилась за последние годы, все больше и больше напоминающие годы холодной войны".

Фактор Кудрина

Впрочем, начал Путин прямую линию с политики внутренней. Как и на декабрьской пресс-конференции, Владимир Путин начал с отчета, воспользовавшись удобным для этого вопросом ведущей - о майских указах. Выяснилось, что президент "в целом удовлетворен" ситуацией. Потому что заранее ставил "завышенную планку" для исполнителей. Таким образом, президент как бы вывел из-под главного удара правительство Дмитрия Медведева: увольнять премьера в ближайшее время никто не собирается. "Кадровая чехарда нам не нужна", - сказал традиционно Путин. И объяснил свою позицию: правительство работает меньше года, и счет к нему заявлен рановато. Счет, однако, заявлен был. Путина, к примеру, спросили - почему фельдшер получает меньше медсестры? Ответ на вопрос обозначил круг тех, кто ответит за просчеты власти. Ответят главным образом местные руководители. Путин сказал, что в регионы было перечислено 40 млрд. руб.: "Проблема не денежная, а управленческая. Деньги должны быть возвращены и выплачены!"

В первой части линии слово дали экс-министру финансов Алексею Кудрину. Он неожиданно долго, но мягко пенял президенту на недостатки в экономике. Его вопрос незаметно превратился в доклад. Кудрин доказывал ошибочность нынешнего экономического курса - не упомянув о том, что этот курс стал прямым продолжением его 10-летнего управления этой самой отсталой экономикой. "Когда вы вернете Кудрина во властные структуры?" - спросили президента. Путин отшутился - мол, предложение такое Кудрину было сделано, но тот отказался: "Сачок, работать не хочет. Чувствует, что тяжело".

Кудрин находится в шорт-листе у Путина с 2011 года, заметил по этому поводу в беседе с "НГ" глава фонда "Эффективная политика" Глеб Павловский: "С тех пор как его Медведев выгнал из правительства, он никуда не уходил". С другой стороны, заметил эксперт, Кудрин "застрял в этом состоянии и ослаблен как фигура": "Сейчас Путин его сознательно и демонстративно усилил. Совершенно понятно, что здесь простое двойное кодирование - удар по Медведеву и ход в стиле Бориса Ельцина: может быть, это мой преемник..." Между тем, замечает Павловский, это не означает, что Кудрин будет премьером или преемником: "Это такой ход - чтобы все, кому надо, задумались, чтобы Дмитрий Анатольевич заскрежетал зубами".

Кудрину, сказал "НГ" Павловский, "неоднократно предлагалось возглавить параллельное правительство экспертов в администрации президента, и он несколько раз отказывался": "Но я совершенно не уверен в том, что у Кудрина есть шанс стать премьером. В рамках идеологии социальной народности - явно левой - делать правого премьера - опасная игра. Путин не зря сказал: прекрасный министр финансов, но - не министр социального развития. А у Путина это главное. Думаю, что он одновременно мягко показал, что Кудрин может быть локализован в узкой сфере: занимайся финансами, но не дальше".

То обстоятельство, что на протяжении прямой линии Путин ни разу не назвал Медведева, выглядит символическим, считает Павловский: "Даже о Березовском говорили, а слово "Медведев" произнесено не было. Конечно, это прямое и очевидное еще одно репутационное ослабление правительства со стороны президента. Игра ведется уже довольно давно. Она, наверное, имеет какие-то глубокие эмоциональные причины, но непосредственно ведет к тому, что правительство становится все менее дееспособным. Это какой-то очень мучительный способ "выдавливания кошки из шкуры, как пасты из тюбика, - начиная с хвоста": "Нужно иметь сильные нервы, чтобы это терпеть. У Медведева на это, видимо, и уходят силы - а на работу не остается... Это одна из центральных игр Владимира Владимировича: у нас есть правительство, которое ни на что не годится, но тем не менее менять его не будем".

Вместе с тем, подчеркивает Павловский, правительство работает не изолированно, а в связке с Кремлем и исполнительской вертикалью: "Путин ясно дал понять: там сидят ребята, которых я пока терплю, но, в общем-то, они мне не нравятся. И что должны думать чиновники, услышав от президента такое? Что все свои действия надо прозванивать предварительно через Кремль. Это привело к тому, что управление в стране встало".

Прямая линия, как и ожидалось, была переполнена вопросами-ответами по социалке. Здесь Путин чувствовал себя как рыба в воде. ЖКХ, управляющие компании, рождаемость, усыновление, льготы, ветераны войны, армия... Время от времени включались умилительные сюжеты из регионов. Живые детские физиономии в немалой степени разнообразили постановочный характер сюжетов. С Путиным никто не спорил, у него только просили: денег, правильных законов, детских площадок. Глава государства обещал, обещал и снова обещал. Деньги, правильные законы (например, приравнять семьи с приемными детьми к многодетным): "И детскую площадку я тебе, моя дорогая, обещаю тоже - это не проблема".
Анонсированная дискуссия - часть якобы нового формата общения президента с народом - не вырисовывалась. Лишь однажды ведущая задиристо спросила: доколе в России будут плохие дороги? Эта эскапада дала возможность президенту объясниться по важному вопросу, но из этих объяснений можно было сделать один вывод - хороших дорог мы, россияне, еще долго не увидим.

Политические сюжеты прорезались в конце третьего часа - с вопроса главреда "Эха Москвы" Алексея Венедиктова. Поначалу президента задело представление журналиста ведущей, напомнившей, что тот отказался стать доверенным лицом Путина. "Не помню: разве я вас приглашал в доверенные лица?" - холодно поинтересовался глава государства. После чего объяснил аудитории и всей стране, отвечая на вопрос главреда "Эха", что нынешний строй в России не имеет никакого отношения с "эффективным менеджментом" эпохи Сталина - а сравнение неуместно: просто сегодня в России идет борьба с порнографией в Интернете, а НКО заставляют отчитываться в деньгах, полученных из-за рубежа.

"Навального затаскали по судам - значит, власть его боится?" - ожидаемо прозвучал следующий вопрос. "Люди, которые борются с коррупцией, сами должны быть кристально чистыми, иначе все это приобретает форму самопиара и политической рекламы. Перед законом должны быть все равны. И ни у кого не должно быть иллюзий - если кто-то громко кричит "Держи вора!", то это не значит, что ему самому позволено воровать", - сообщил Путин. Далее президент объяснил свою позицию в отношении уличной оппозиции, прямо к ней и обращаясь: "Просто так языком трепать - каждый горазд. Если вы предлагаете решить пенсионный вопрос повышением пенсионного возраста - скажите это народу...>>

Таким образом, наблюдения, сделанные "НГ" несколько ранее, о том, что в политическом плане стратегия президента заключается прежде всего в концентрации на собственном электорате, подтверждаются. Путин все больше и больше - как опытный политик - понимает, что главный ресурс его политического влияния в стране - удержание ядерного электората. И если удастся, в приращении его за счет колеблющихся граждан, примыкающих к ядерному электорату.

Путин знает о существовании электората оппозиционного. Вполне возможно, знает о некоторых профессиональных и возрастных различиях между его базовым электоратом и оппозицией, но выбор сделан: он считает, что на его политический срок такого рода поддержки хватит. Подтверждением этой гипотезы является то, что он, вроде бы не отвечая ни на какой вопрос, а как бы полемизируя с Кудриным, дважды признал, что тот был отличным министром финансов, но не был министром по социальным вопросам. Путин подчеркнул принципиальную разницу: быть хорошим министром финансов и не давать денег - это одно, а быть министром по социальной политике, где деньги давать надо, - это другое. Второй раз он уже в более раздраженной форме обрушился на тех, кто рекомендует ему увеличить пенсионный возраст. Путин прямо сказал: "Идите и говорите с народом!" То есть за техническими вопросами стоит вопрос политический, говорит Путин: если у вас есть политический ресурс, авторитет в глазах людей, то идите и говорите людям о повышении пенсионного возраста - и тогда ваша электоральная судьба будет зависеть от того, как люди отнесутся к вашим предложениям.

В этом смысле Путин фактически несколько раз подчеркнул принципиальное различие между его политикой как политика - и суждениями его оппонентов - как экспертов, которые не несут политической ответственности за свои советы. Политик - несет. И немедленно.
Путин показал, что достаточно информирован по всем вопросам, но при этом продемонстрировал свою убежденность в том, что для него политика является не книжным, а практическим опытом. Политика, убежден Путин, это искусство возможного, а те люди, которые рассуждают о ней в терминах невозможного, в его системе ценностей политиками фактически не являются.

Символическим жанром общения президента с народом назвал прямую линию замдиректора Центра политических технологий Алексей Макаркин. Самым примечательным в этом жанре он считает отсутствие неожиданностей в прямом эфире, где вроде бы этим самым неожиданностям самое место: "Казалось бы, в прямом эфире человек может задать неконтролируемый вопрос. Например, потребовать - свободу Навальному, Ходорковскому... Почему никто не кричит?" Макаркин видит причину явления не только в желании и возможности властей отсекать неконтролируемые вопросы, но и в настроения самих людей: "Не то чтобы человек опасался, что у него будут какие-то проблемы. Как правило, это люди, которые никакую карьеру не делают и не связаны с теми рисками, которые имеет наша элита. Это простые люди. И эта проблема связана не только с прямой линией. Допустим, что человек что-то прокричал в прямом эфире. А как к этому отнесутся остальные, его соседи, сослуживцы? В большинстве случаев реакция большинства будет однозначной - мол, опозорил ты нашу малую родину. Тебе доверили честь озвучить мнение наших людей на встрече с президентом. И что теперь с ними будет? Как теперь будет к нам относиться федеральный Центр и не будут ли нас постоянно обижать из-за тебя?"

Речь идет не только о государственной цензуре, подчеркивает эксперт: "Сама среда достаточно конформистская. И она боится конфликтов с властью. Если ты задашь удачный вопрос, власти это понравится, может быть, для нас что-то сделают. Если же ты проявишь свою гражданскую позицию, то власть нам это припомнит". На суд уповать не стоит, уверен Макаркин: "Если судья поведет себя вдруг не конформистски, тогда он подставляет свой суд - тогда этому суду в последнюю очередь будет и ремонт, и квартира, и оргтехника. Может, этого и не произойдет, но риск велик. И на такого нонконформиста товарищи и семья его будут смотреть недоброжелательно". Вот эта корпоративность в плохом смысле слова восходит к советскому времени и приводит к отсутствию неожиданностей в мероприятиях, подобных прямой линии.

На взгляд главы Института современного развития Игоря Юргенса, сегодня во власти происходит "борьба за мнение субъекта N 1 политической и государственной жизни Российской Федерации": "Эта борьба, безусловно, не закончена. Консерваторы почувствовали и вкус к власти, и желание свернуть все то, что им было ненавистно. Об этом говорит античубайсовский монолог политолога из Перми. Все эти люди очень воодушевились - они считают, что уже в связи с тем, что якобы помогали Путину избраться, попали во власть". Между тем, указывает Юргенс, и на стороне модернизаторов обозначилась некая экономическая правда, "которую игнорировать субъекту N 1 очень опасно": "Потому что, попади он в ловушку ура-патриотов, через год-два страна окажется в состоянии экономического банкротства". В состоянии банкротства политического мы уже находимся, считает собеседник "НГ", ссылаясь на два последних зарубежных визита президента: "Консервативные силы спокойно могут подтолкнуть нас к изоляции. Если уже не подтолкнули. Слава богу, судя по визитам Лаврова, в том числе по беседам с Керри и остальным консультациям, у нас остается зазор. Поэтому очень важно то, что сегодня прозвучало. Динамическое равновесие есть. В какую сторону оно сработает - предсказать сложно, потому что все это в основном зависит от одного человека, что, конечно, повышает риски субъективной ошибки".

Независимая Газета
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован